Предложения со словом «наверно»

Как составить предложение со словом «наверно»? Посмотрите ниже примеры предложений, в которых употребляется слово «наверно», а также известные цитаты, в которых встречается термин.

Примеры предложений со словом «наверно»

Как раз перед ним вошли двое котят, и он решил не отставать от них – котята-то уж наверно знали, где кухня.

Наверно потому, что ей ещё не встретился тот, кто был бы ей небезразличен.

Я вернусь сюда, когда буду наверно знать, что я бодрствую, и посмотрю, окажется ли моя отметина на месте.

Долго я боролась с самой собой, сначала думала, ну английский у меня плохой, не понимаю о чём статья, потом, ну наверно просто не понимаю, статья-то умными людьми писана, а я просто ещё не доросла до понимания!

– Он сказал, что оставит нас вместе на один час. С тех пор наверно прошло уже около получаса.

Внутрь каюты вошёл совсем молодой, наверно лет двадцати пяти офицер.

В стальном щите её зияли две рваные пробоины от крупнокалиберных пуль, правый закрылок был косо обрублен, наверно большим осколком, на колёсах висели клочья резины.

– Расскажи покороче. Я, как ты наверно заметил, особым терпением не отличаюсь.

Патом я сказал если я надену ачки я наверно увижу лутше я надеваю ачки в кино и когда сматрю тиливизир но я сказал можетбыть они дадут мне увидить картинки в чирнилах.

Смысл игры, как вы уже наверно догадались, в том, чтобы угадать наиболее массовые и распространённые ответы.

Примеры цитат со словом «наверно»

Камилле Твоя мать наверно покупает вещи на барахолке…

Друзья, я смотрю тарелки ваши пусты, значит вам наверно понравилось.

Я просто рассчитывала на таких серьёзных едоков, но знаете таких наверно уже нет в нашей стране.

Не сыпь мне соль на раны, ты попадаешь в самое больное место российской академии наук. Старший научный сотрудник — это основа научного мира, и мы, старшие научные сотрудники, никак не можем догнать по зарплате уборщицу московского метрополитена. Я очень уважаю труд уборщиц но не уборщицы делают прогресс общества, и если бы не было дополнительных работ наверно мы бы волочили жалкое существование, но так как мы делаем экспертизу и работаем по госдоговорам, нам на жизнь хватает.

У калмыков на бараньей лопатке гадали раньше. Пытались изменить свою судьбу за счёт гаданий. Это достаточно такая философско-шаманская даже наверно тема.

Тушёнка, вот эта которая в банке, она у меня ассоциируется с какой-то тухлятиной. Я просто, даже если мне передо мной банку откроют, я в другую комнату уйду, лишь бы наверно со мной не стояла.

Не отказывайся от предложений.Не бойся изведать неизведанное.Всегда будь вежлив…… и всегда уходи вовремя.Смотри на все непредвзято.Впитывай ощущения.А если становится больно, наверно это тоже ценно.

Ральф Сифаретто: Спасибо. Видели такое раньше? Выражение лица Тони, когда я отказался от выпивки. Угостить меня выпивкой? Пошёл на**й. Он знает, что неправильно себя вёл. Вито Спатафоре: Он босс. Он может делать что хочет. Юджин «Джин» Понтекорво: Босс или нет — нельзя поднимать руку на члена организации. Джон Мол с Малбери Стрит — ровно такая же ситуация. Он приписал мужику из северного Бергена. Большая проблема. Ральф Сифаретто: Конечно. Понятия есть понятия, иначе что? Анархия, пи*дец. Юджин «Джин» Понтекорво: Тони, как минимум, должен перед тобой извиниться. Ральф Сифаретто: За деньги, который я кладу в его карман с одного только строительства, этот хер уже должен был на колени встать. Что? Думаешь, я боюсь этого жирного уё**а? (обращается к Вито) Без обид. Я бы понял, если бы это была дочь или племянница… но всё это из-за какой-то дохлой шлюхи. Наверно он её е**л. Вито Спатафоре: Нет. Он знал, что её е**шь ты. Ральф Сифаретто: Вот именно. И в этом он весь. Как пёс с двумя костями. Я к нему приглашён… на день благодарения. Я и Ро, к Тони. Юджин «Джин» Понтекорво: Правда? Ральф Сифаретто: Идёт на**й вместе со своей индейкой. Пора ему фаллоимитатор в очко прописать.

Драккен: (видя, что один из его планов провалился) На это способна только Ким Пять-с-плюсом. Мама Липски: Это твоя девушка? Драккен: У нас сложные отношения. Мама Липски: Эта Ким наверно особенная. (к Шиго) Вот, милочка, ты упустила свой шанс! Шиго: (с сарказмом) О да, вы правы. Как я теперь буду жить?

Кори Тейлор: Я не собираюсь тратить время на паршивый «Грэмми». Это уже в восьмой раз для меня. Я волновался по поводу первых двух. Теперь нет. Один раз, когда я надеялся на победу, мои надежды рухнули, наверно поэтому я раздражён, но теперь, мне правда всё равно. Главное для меня — это продолжать делать музыку. Я хочу заниматься этим ещё лет 20. Мечтать о какой-то идиотской статуэтке, которую я, наверняка, поставлю в ванной. Мне это не нужно!

Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил. Почему я пишу; «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

Было уже восемь часов; я бы давно пошел, но все поджидал Версилова: хотелось ему многое выразить, и сердце у меня горело. Но Версилов не приходил и не пришел. К маме и к Лизе мне показываться пока нельзя было, да и Версилова, чувствовалось мне, наверно весь день там не было. Я пошел пешком, и мне уже на пути пришло в голову заглянуть во вчерашний трактир на канаве. Как раз Версилов сидел на вчерашнем своем месте.

— Позвольте мне подумать только пять минут, — сказала лягушка, — я сейчас вернусь, я наверно придумаю что-нибудь хорошее.

— Хорошо, что ты бросил книжки, — крысы бы съели их! — говорит пекарь. — А — неужто ты снов не видишь? Наверно — видишь, только — скрытен ты! Смешно. Ведь сны рассказывать — самое безвредное дело, тут опасаться нечего…

— Не бойтесь; проживет, наверно, недель шесть и даже, может, еще здесь и поправится. А лучше всего прогоните-ка его завтра.

Вельчанинов не мог бы сказать наверно, спал он или нет, но прошло уже с час — и вдруг он опять обернулся: шорох ли какой его опять разбудил — он тоже не знал, но ему показалось, что среди совершенной темноты что-то стояло над ним, белое, еще не доходя до него, но уже посредине комнаты. Он присел на постели и целую минуту всматривался.

— Фу, какие вы страшные вещи говорите! — сказал, смеясь, Заметов. — Только все это один разговор, а на деле, наверно, споткнулись бы. Тут, я вам скажу, по-моему, не только нам с вами, даже натертому, отчаянному человеку за себя поручиться нельзя. Да чего ходить — вот пример: в нашей-то части старуху-то убили. Ведь уж, кажется, отчаянная башка, среди бела дня на все риски рискнул, одним чудом спасся, — а руки-то все-таки дрогнули: обокрасть не сумел, не выдержал; по делу видно…

— А я еще зайду к Колобовым; может, у них не узнаю ли что, — успокаивала Марфа Петровна, — а от них, если ничего не узнаю, дойду до Пятовых… Там уж наверно все знают. Феня-то Пятова с Нюшей Брагиной — водой не разлить…

Ну простите, простите; мне что: я ведь еще вчера знал наверно, что у вас глупостью кончится.

Я думал, что в эти две недели много воды уйдет, и, однакож, я все еще не знаю наверно, сказано ли у m-lle Blanche с генералом что-нибудь решительное?

— Э, батенька… славны бубны за горами. Наверно, и у них свои приметы есть… Уж извините, чтобы так, простону, нет, что-нибудь да есть… Конечно, оно глупо немножко верить, что вот заяц перебежит дорогу — и кончено, а если оно так выходит…

— А ты думал кто? — сказал Чуб, усмехаясь. — Что, славную я выкинул над вами штуку? А вы небось хотели меня съесть вместо свинины? Постойте же, я вас порадую: в мешке лежит еще что-то, — если не кабан, то, наверно, поросенок или иная живность. Подо мною беспрестанно что-то шевелилось.

Наверно — хвастает, — заметил тощенький, остроносый студент Говорков, но вдруг вскочил и радостно закричал: — Подождите-ка! Да я же это письмо знаю. Оно к 907 году относится. Ну, конечно же. Оно еще в прошлом году ходило, читалось…

— Я не понимаю ваших мудреных лошадиных слов, да, признаться, и не гонюсь за ними, — сказала улитка. — Мне был бы лопух, а его довольно: вот уже я четыре дня ползу, а он все еще не кончается. А за этим лопухом есть еще лопух, а в том лопухе, наверно, сидит еще улитка. Вот вам и все. И прыгать никуда не нужно — все это выдумки и пустяки; сиди себе да ешь лист, на котором сидишь. Если бы не лень ползти, давно бы ушла от вас с вашими разговорами; от них голова болит и больше ничего.

— Н-да-а… Уж в другой раз позабудет, как и фискалить… Наверно, в лазарет завтра пойдет. А ты, Буланка, вот что: если будешь болтать, плохо тебе придется. Понимаешь?

Зима тянулась без конца, и последняя Муха начала думать, что лета больше уже не будет совсем. Ей хотелось умереть, и она плакала потихоньку. Это, наверно, люди придумали зиму, потому что они придумывают решительно все, что вредно мухам. А может быть, это тетя Оля спрятала куда-нибудь лето, как прячет сахар и варенье?..

— Ну, это, батюшка, что-то тонко. Вы с сестрой об этом поговорите: она насчет этих тонкостей дока. «Анну Каренину» ли по косточкам разобрать или о Достоевском поговорить, все может; а уж эта штука в каком-нибудь романе, наверно, разобрана. Прощайте, философ!

— Конечно, я вас узнала! — сказала она. — С моей памятью, да не узнать подругу моих юных дней?! Сандерсончик, ты воскрес, милый?! Ну, здравствуй, и прости меня, что я сочиняла стихи, когда ты, наверно, ждал моего появления. Что, уже выпиваете? Ну, отлично, я очень рада, и… и… не знаю, что еще вам сказать. Пока что я сяду.

«Наверно, — думаю, — это кто-нибудь с воли через забор кинул, да не попал куда надо, а к нам с старушкой вбросил. И думаю себе: развернуть или нет эту бумажку? Кажется, лучше развернуть, потому что на ней непременно что-нибудь написано? А может быть, это кому-нибудь что-нибудь нужное, и я могу догадаться и тайну про себя утаю, а записочку с камушком опять точно таким же родом кому следует переброшу».

— Не знаю, знаю только, что зовут его Борисом Петровичем. Сегодня утром я его не видал, не видал и после полудня, а тут я услыхал о найденном трупе, побежал к избе, которую занимал постоялец — глядь, замок висит. Ну, подумал я, наверно, это моего соколика укокошили… Сел на лошадь, да айда сюда… вхожу, а он тут и есть, лежит весь искрошенный…

— А вот наверно этого сказать не могу-с, помню, что я сосчитал до двести до восемьдесят и два, а потом вдруг покачнуло меня вроде обморока, и я сбился на минуту и уже так, без счета пущал, но только Савакирей тут же вскоре последний разок на меня замахнулся, а уже ударить не мог, сам, как кукла, на меня вперед и упал: посмотрели, а он мертвый…

Давеча я кой-что еще разузнал, правда совершенно случайно, но, кажется, наверно.

— А в кого? Хотите, я сама съезжу к ней с письмом?.. Она, наверно, не знает, что вы больны. О, как это хорошо — любить!.. Особенно когда весна, цветы, соловей… Вы любите луну? Когда я смотрю на луну, мне почему-то хочется плакать.

Когда она приснилась Райнеру, он проснулся и, увидав мирную Рютли и тихие окрестности, подумал: «Как хорошо, что это уже прошло и наверно никогда не возвратится снова.

— Что вы подумали обо мне вчера, мсьё Вольдемар? — спросила она погодя немного. — Вы, наверно, осудили меня?

— Не скажу наверно… кажется, знает. Я с ней, впрочем, об этом ничего не говорю — сама догадывается. Ну, да что об этом думать… Пойдем.

— Ночью пир горой. Э, черт, господа, кончайте скорей. Застрелиться я хотел наверно, вот тут недалеко, за околицей, и распорядился бы с собою часов в пять утра, а в кармане бумажку приготовил, у Перхотина написал, когда пистолет зарядил. Вот она бумажка, читайте. Не для вас рассказываю! — прибавил он вдруг презрительно. Он выбросил им на стол бумажку из жилетного своего кармана; следователи прочли с любопытством и, как водится, приобщили к делу.

Попробуйте остановить его теперь, спросите его вдруг: где он теперь стоит, по каким улицам шел? — он наверно бы ничего не припомнил, ни того, где ходил, ни того, где стоял теперь, и, покраснев с досады, непременно солгал бы что-нибудь для спасения приличий.

Это, говорит, наверно, оттого, что меня тоже очень много таскали за вихры, по морде били и вообще — по чему попало, и вот, говорит, иногда захочешь узнать: какое это удовольствие — бить человека по морде?

Федя. Наверно, нет. Я хотел точно убить себя, но потом… Ну, да это не нужно рассказывать. Дело в том, что они ничего не знали.

Я знал, что уж в эту ночь застрелюсь наверно, но сколько еще просижу до тех пор за столом — этого не знал.

— Рассказывай! Тоже мастер врать. Наверно, валялся у какой-нибудь.

Почти наверно можно сказать, что ни Егор Егорыч, ни gnadige Frau, ни доктор эту ночь не спали напролет, да не спала, кажется, и Сусанна, тревожимая раздававшимся шумом внизу.

— Я не думаю, а наверно знаю! — улыбается джентльмен. — В чем другом я ошибиться могу, а уж на этом меня никто не поймает. Не дешево мне досталась эта наука! Не один десяток тысяч я на этом курсе оставил!..

— Вот что, — сказал я, — видите ли… Гм… По-видимому… Впрочем, даже наверно… У вас, видите ли, нехорошая болезнь — сифилис…

— Что ж? Я не отказываюсь, — промолвила она наконец. — Когда-нибудь… пожалуй… Но сперва вы… потому, вот видите, я хоть и следила за вами, но об вас почти ничего не знаю; а обо мне… ну обо мне вы, наверно, слышали довольно. Не правда ли? Ведь вы слышали, скажите?

Представьте себе, что ее не было! Да, да, ее-то одной только и не было ни в комнатах между внесенными вещами, ни в повозке — словом, нигде… Шкатулка, очевидно, осталась там и теперь — в руках Селивана… Или… может быть, даже он ее еще ночью выкрал. Ему ведь это было возможно; он, как хозяин, мог знать все щелки своего дрянного дома, и этих щелок у него, наверно, не мало. Могла у него быть и подъемная половица и приставная дощечка в перегородке.

Но его попросту выбросили за дверь и наверно поколотили бы, если бы не Сашкино заступничество.

Я утверждал всегда:
Чего судьба упрямая захочет,
Пусть целый мир хлопочет,
А сбудется наверно, — да!
Князь Звездич, например, была ему острастка —
А нынче сам ко мне на вечер назвался.
Играть не станет он, посмотрит только… сказка!
Уж быть тому, за что я раз взялся!
Вот, кажется, он сам, какое нетерпенье!
Явился прежде всех.

Он только поглядел на жесткие, как у собаки, волосы швейцара и подумал: «А ведь и у него, наверно, была мать».

— Ну, нет, она-то сама наверно знает за что. Они очень хорошо знают. И им, этим стриженым, поделом.

Сунцай, подумал я, наверно решил бы, что это чорт Боко строит свои козни и нарочно сбивает меня с дороги.

Он — чистый, а в лавке ничего нет лишнего, только бумага одна, да о ней не догадаются, наверно.

Нил. Чего ради заставил я Полю пережить такую… гадость?.. Испугалась… нет, она не пуглива! Обиделась, наверно… тьфу!

— Ну, голубка моя, слушай… На кой черт тебе топиться? Это глупо даже в пятом акте драмы… Да что тут толковать, не к лицу мне роль ангела-хранителя, никогда, по крайней мере, я не разучивал ее… Пойдем-ка лучше, выпьем бутылочку пивца… или лимонаду с коньячком… Да что ты опешила? Пари держу, что все это по милости твоего красавца. Наверно господин Свирский обидел тебя. Так брось его к черту, только и всего.

В генеральском флигельке наступившая ночь не принесла с собой покоя, потому что Нина Леонтьевна недовольна поведением генерала, который, если бы не она, наверно позволил бы Раисе Павловне разыгрывать совсем неподходящую ей роль. В своей ночной кофточке «чугунная болванка» убийственно походит на затасканную замшевую куклу, но генерал боится этой куклы и боится сказать, о чем он теперь думает. А думает он о своем погибающем друге Прозорове, которого любил по студенческим воспоминаниям.

— Кто это такая? — обратился Бежецкий к Шмелю, все еще продолжая вертеть поданную ему карточку. — Наверно, опять какая-нибудь любительница на сцену к нам просится. Страшно много их развелось. Как домашний скандал случился с барыней, побранилась с мужем — так и актриса готова.

— Я недавно в деле, меня, наверно, не знают, а и схватят — не беда. Из тюрьмы люди умнее выходят.

— Вот и отлично, — обрадовался Ляховский. — Я очень люблю дым хороших сигар… У вас, Александр Павлыч, наверно, регалии… Да? Очень хорошо… Веревкин очень много курит сигар.

Наверно не знаю, но думаю так, что… Аврора ведь очень определенная… и она боится всего неопределенного. Мать… и детей любит, а там выходит все… что-то неопределенное.